Бывает, что для людей, которые до брака, казалось, горячо любили друг друга, любовь в браке оказывается трудом непосильным именно из-за мелочей, постепенно отравляющих атмосферу дружбы и согласия. Холод и отчуждение обычно начинаются с так называемых раз­молвок. Без размолвок жизнь вряд ли возможна, но повседневные размолвки делают жизнь невозможной. Основная причина семейных неурядиц заключается, как правило, в замаскированном эгоизме. Такая же при­чина размолвок и ссор между друзьями, у которых в самом деле нет никакого чувства дружбы.

Мелочность — это с первого взгляда безобидный, в самом же деле самый страшный враг любви. Мелочность рождается там, где люди, вступив брак, не принесли с собой ничего, кроме своей молодости и страстного же­лания наслаждаться радостями любви. Уже   в самом этом взгляде на любовь кроется источник того эгоизма, который дает о себе знать размолвками, мелочными оби­дами, ссорами. Взгляд на любовь единственно как на неисчерпаемые наслаждения рождает у человека усилен­ное внимание к самому себе: у меня рождается мысль о том, что любимое существо только для того и суще­ствует, чтобы приносить мне радость. Малейшая невни­мательность переживается мною как трагедия. Но я не могу прямо сказать любимому существу: «Уделяй мне больше внимания, ты для меня существуешь», а начи­наю брюзжать по поводу пересоленного или недосолен­ного супа, включенного или выключенного репродукто­ра и т. п. Здравомыслящему человеку я должен пока­заться смешным, похожим на маленького ребенка, оби­женного недостаточным к нему вниманием. Да, это в са­мом деле было бы смешным, если бы не было печаль­ным: ведь такие вот дующиеся друг на друга взрослые дети сами рожают детей, уродуя их нравственно задолго до появления на свет.

Многотрудность любви прежде всего в понимании то­го, что любить — значит давать человеку радость. Чем больше мы дали радости друг другу, тем меньше гложет нас червь эгоистической неудовлетворенности. Правильная оценка самого себя — основа взаимопони­мания и чуткости. Чуткий человек — это прежде всего человек, который критически относится к самому себе, умеет по достоинству оценить свои сильные и слабые стороны. Такая чуткость дает возможность человеку понимать, угадывать, что творится в душе любимого су­щества, в чем нуждается любимый человек — в слове сочувствия или, может быть, в молчании (некстати вы­сказанное сочувствие может иногда так же обидеть, как и равнодушие). Взаимное проникновение в духовный мир зависит, конечно, от понимания интересов, запросов, взглядов и убеждений друг друга.

Но решающее значение в формировании этой чутко­сти имеет не сама любовь, а нравственный опыт, приоб­ретенный в годы отрочества и юности. Чуткость к челове­ку зависит от характера духовных связей между лично­стями в коллективе. Жизнь коллектива в годы отрочества и юности должна способствовать тому, чтобы каждый член коллектива понимал и чувствовал внутренний ду­ховный мир своих товарищей. Отзывчивость, умение от­кликнуться на движения души своего товарища, не толь­ко «реагировать», как это нередко бывает, но и самому жить теми же чувствами, что и товарищ, — это высшая степень уважения достоинства человека, нравственного долга перед ним. Откликнуться на душевное движение мыслью, чувством и, что особенно важно, деятельно­стью, поступком — не для того, чтобы об этом узнали другие и оценили, а из внутренней потребности — такая чуткость возвышает до вершин человечности. Чтобы вос­питать такую чуткость, необходимо вообще заботиться о богатстве эмоциональной жизни в годы отрочества и юности. Нравственные понятия, формируемые в созна­нии воспитанников, должны приобретать яркую эмоцио­нальную окраску, переживаться в связи с активной дея­тельностью, имеющей своей целью борьбу за достижение морального идеала. Чем глубже идейная и эмоциональ­ная общность между личностями, тем больше развивает­ся способность понимать и чувствовать друг друга.