Любовь онлайн

Социалистическая революция

Viola — Wed, 02 Dec 2009 15:22:27 GMT

Социалистическая революция

Социалистический строй предоставляет возможность каждому человеку проявить свои способности — в том смысле, что перед каждым открывается перспектива борьбы за великую цель. Великим человеком становится у нас рядовой рабочий и крестьянин. Это не красивые слова, а точное отражение подлинной красоты нашей действительности. Можно приветствовать многих молодых людей и людей среднего возраста — тружеников промышленности и сельского хозяйства, которых с полным основанием следует назвать людьми высокой жизненной цели. Их деятельность наполнена высокими, благородными чувствами. Наиболее характерной чертой их морального облика является нравственная чистота, красота духовно-психологического общения с другими людьми.

В одном из районов Полтавской области живут муж и жена — колхозники. Мужу 39 лет. Жена на год старше мужа. Муж работает агротехником колхоза, жена — звеньевая. Эти люди устремлены в будущее. Они думают не только о том, как получить высокий урожай в нынешнем году, но и любой труд, даже самый незначительный, они рассматривают с точки зрения интересов будущего. У таких людей всегда есть заветная мечта, она часто становится целью всей жизни. Заветной мечтой агротехника стало выращивание лесов и полезащитных насаждений. Ежегодно он с женой выращивает несколько тысяч саженцев декоративных деревьев и потом высаживает их вдоль оврагов и балок. Он стал организатором молодежной группы охраны природы. Группа ежегодно высаживает желуди и ухаживает за дубками. В колхозе уже есть свыше десяти тысяч -20—22-летних лубков, посаженных руками агротехника. Высокая, благородная цель воодушевляет этого человека, дает ему подлинную радость. Он обладает большой чувствительностью ко всему хорошему и плохому, его эмоциональная оценка явлений всегда действенна, активна.

Для таких людей в оценке человека нет других критериев, кроме его внутренних духовных качеств, проявляющихся в активном отношении к интересам общества, к другим людям. Они живут, трудятся, как говорится, с открытой душой. Такие люди готовы установить тесное духовное общение с каждым, кто так же, как и они. воодушевляется высокими благородными целями. С ними дружить нелегко, потому что в дружбе у них на первом месте стоит требовательность к человеку. В друге — дорогом, близком человеке для таких людей становится важным то, что он видит в них тех, кем они являются на самом деле. Духовную пустоту, притворство, увлечение показным они считают самыми серьезными нравственными пороками. Друзья для них — это прежде всего единомышленники, способные предпочитать верность убеждению преходящим мотивам. Им чуждо низкое чувство страсти к обладанию материальными ценностями; в любой вещи они видят прежде всего человека, вложившего в нее свои духовные силы — умение, мастерство, чувства. Для них вообще характерно высокоразвитое эмоциональное отношение к труду — они не могут работать как-нибудь. Агротехник, о котором мы рассказываем, говорит: «Я не могу работать, когда труд не приносит удовлетворения. Самое большое счастье для меня — это красивый, совершенный труд. Кажется, что в таком труде душа поет, открывается настоящая красота. Сделать свой труд интересным, счастливым — это, по-моему, зависит от самого человека. Если я работаю с кем-нибудь, кто так же, как я, вкладывает в труд всю свою душу, такой человек для меня дорог».

Самым дорогим человеком для агротехника, о котором идет речь, является жена. Она обогащает духовную жнзнь семьи прежде всего тем, что сама живет высокими, благородными интересами. Многое из того, что делает муж, задумано женой. Она увидела, что их забота о прекращении эрозии почвы в родном колхозе часто сводится на нет из-за того, что в других колхозах мало думают об этом. Возникает новый замысел: добиться того, чтобы полезащитные лесополосы, заложенные на полях своего колхоза, были продолжены по полям других колхозов, стали единым целым. Этот замысел становится целью, над достижением которой муж и жена трудятся несколько лет... На своем приусадебном участке они закладывают школку, где ежегодно выращиваются сотни саженцев плодовых деревьев. Эти саженцы они раздают колхозникам; чем больше деревьев в родном селе, тем больше радости. Но своими саженцами они не могут обеспечить всех желающих. У жены возникает мысль: научить всех выращивать саженцы, добиться того, чтобы года через три в селе высаживались тысячи плодовых деревьев, чтобы вишни, яблони, груши росли не только в садах, но и по обочинам дорог. Замысел осуществляется: к ним приходит молодежь и пожилые колхозники, все учатся производить окулировку, ухаживать за деревьями. Вскоре в селе уже не одна, а сотни школок, где выращиваются тысячи саженцев.

У отдельных читателей может возникнуть вопрос: какое же это имеет отношение к любви? Еще раз приходится повторить слова, уже сказанные: любовь хороша только тогда, когда в жизни есть еще кое-что, кроме любви. Самым богатым, неисчерпаемым источником радости для человека является служение высшим интересам — интересам общества. Люди, вместе черпающие свое счастье из этого благородного источника и обогащающие его своим вдохновенным трудом, предстают друг перед другом во всей красоте своего духовного облика. Красота внешняя облагораживается более возвышенной красотой; влекут не прекрасные черты лица сами по себе, а одухотворенная высокими душевными движениями и порывами красота этих черт. Чувственная, естественно-инстинктивная сторона отношений мужчины и женщины при такой богатой, полноценной духовной жизни не обнажает души, а, наоборот, усиливает интимную чистоту, неповторимую таинственность любви. Каждый из любящих как бы делится своим счастьем, своей радостью, почерпнутыми из источника высшей духовной жизни. И оттого что радость и счастье прежде всего приносятся, отдаются, любовь всегда остается такой же полной, неисчерпаемой, вечно новой, как и в первые недели и месяцы супружеской жизни. В ней всегда выступает в своей неприкосновенности и незапятнанной чистоте нравственно-эстетическое начадо, потому что сама жизнь любящих наполнена высоконравственными побуждениями.

Глубина и свежесть чувств в такой любви имеют непосредственную связь с тем, что чувства любящих постоянно развиваются и углубляются. Чувства не только растрачиваются, но и постоянно вливаются в душу благодаря богатой нравственной и интеллектуальной жизни. В этой связи следует еще раз вспомнить слова Лермонтова о том, что любовь требует напряжения всех сил души. Чтобы любить, надо жить высокими, благородными чувствами. Если чувства только растрачиваются, изливаются, если в жизни перед человеком не открывается никакая волнующая цель, достойная борьбы и труда, его душа опустошается, близкое когда-то существо становится безразличным.

Люди, живущие высокими целями, не только не стремятся казаться лучше, чем они есть на самом деле, но добиваются, чтобы их воспринимали такими, каковы они есть, чтобы их понимали так, как они думают, чувствуют, переживают. Они никогда не приспосабливаются к обстоятельствам, а, наоборот, стремятся создать обстоятельства, соответствующие строю их мыслей, чувств. В этом проявляется облагораживающая сила нравственного идеала. Коммунистическая принципиальность, правдивость, честность людей высоких целей делают ! высшей степени правдивыми, честными их духовно-психологические и нравственно-эстетические отношения с любимым существом.

Большое значение в духовной жизни этих людей имеет то, что их чувства высоконравственны и не растрачиваются по мелочам, что эмоциональное отношение к явлениям окружающего мира, особенно к поступкам, связанным с участием в общественной жизни, у них выражается очень ярко, непосредственно. Люди высоких целей — это люди высоких чувств. Это делает их нрав-ственно-эстетический облик особенно привлекательным, обаятельным. Чувство любви у таких людей неделимо: оно отдается со всей прямотой и искренностью.

Люди высоких целей очень дорожат духовной, нравственной, принципиальной стороной своих отношений. Не обращая внимания на расхождение во взглядах на второстепенное, несущественное, они очень чутки к взглядам на важное, принципиальное. Это определяет чистоту, высокую моральность их духовно-психологиче-сжнх и нравственно-эстетических отношений. Излияния любви для них невозможны без осознания гармонического единства своего внутреннего духовного мира с миром любимого существа. Этой же чуткостью объясняется их внимательность к духовному состоянию любимого человека в данное время. Нередко бывает так, что душа одного из любящих наполнена чувствами и переживаниями, которые чем-то омрачают чувство любви. Излияние любовных чувств в такие периоды может принести не только боль, но и оскорбление. Тот, кто дорожит нравственной стороной своих связей с другими людьми, никогда не допустит этого: он не станет навязывать своих чувств, когда они не могут получить отклика.

Глубоко уродливым является представление о то, что якобы людям, отдающим много сил общественному труду, «некогда любить», что их сердца очерствели, что и в любви они ищут «политическую подкладку». Особенно недопустимо такое представление по отношению к женщине. Наоборот, сердце черствеет у человека, который стремится сделать из своей любви особый, замкнутый мирок и считает, что эта замкнутость определяет эстетический характер духовных отношений. Чем больше захватывают душу высшие цели, тем богаче, тоньше, нежнее его чувство к любимому человеку. Душа неделима, ее нельзя разделить между любимым человеком и высокой общественной идеей. Отдавая свои духовные силы высокой цели, человек ни на минуту не перестает любить. Любовь измеряется не временем, которое отводится на духовно-психологическое общение. У любящих общение имеет этот характер всегда — даже в те периоды, когда они в разлуке. Любовь неотделима от совместного труда, преодоления трудностей Ярким подтверждением этого является прекрасная жизнь Маркса и Ленина. Их любимые были вернымж друзьями в борьбе за высокие цели.

Люди высокой цели являются живым примером нравственности для подрастающего поколения. Внимательный анализ их жизни помогает правильно определить пути воспитания, особенно формирования единства нравственной и эмоциональной сфер личности. Какие убеждения и взгляды формирующейся личности ярче всего выражаются в чувствах и какое это имеет влияние на моральный облик человека?

Жизненные цели

Viola — Wed, 02 Dec 2009 15:21:01 GMT

Жизненные цели

Нет счастья вообще, а есть счастье, вытекающее из представления о нравственном и эстетическом идеале. Чем больше соответствуют взгляды, убеждения, интересы, запросы, стремления человека передовым общественным идеям, тем больше приближается идеал личного счастья к интересам социального и нравственного прогресса общества.

Мировоззрение, практика борьбы за построение коммунизма открыли перед человеком подлинное счастье — счастье всестороннего физического, морального, интеллектуального, эстетического развития, счастье духовно богатой, полноценной деятельности ео имя высоких интересов человечества.

В эксплуататорском обществе подлинное счастье было доступно только отдельным людям, общество в целом счастливым быть не могло. Самый значительный шаг в своем нравственном прогрессе общество сделало тогда, когда наиболее передовые люди нашли свое личное счастье в борьбе за счастье всех трудящихся. Для достижения такой высокой ступени нравственного развития необходима была огромная духовная сила, способная вдохновить на преодоление трудностей. Такой силой всегда были прогрессивные идеи, вершиной которых явился диалектико-материалистический взгляд на общество, вытекающий из знания объективных законов реальной действительности.

Завоевав счастье для общества, наш народ обрел возможность личного счастья для всех без исключения членов общества. Отношение каждого человека к своему личному счастью, активная деятельность, направленная на достижение идеала счастья, — все это стало очень важным фактором дальнейшего нравственного прогресса. В социалистическом обществе не может быть счастливым человек, который, говоря словами Достоевского, «живет в собственное брюхо», руководствуется узкоэгоистичными интересами. Такой человек может испытывать животное удовлетворение, наслаждаться счастьем сытости, но природа нашего общества такова, что сама действительность в конце концов открывает ему глаза на пустоту, бесцельность его жизни.

Такую опустошенность испытывают, в частности, приобретатели — люди, сознание которых обременено живучими пережитками — жадностью, ненасытным стремлением к обладанию вещами.

Для приобретателей и стяжателей недоступны высшие человеческие чувства, особенно эстетические; красота рассматривается ими через призму жадности. Они могут быть ревностными хранителями чести семейного очага, любящими отцами, матерями, мужьями и женами, но в понятия о чести, любви, взаимном долге человека перед человеком они вкладывают собственнические представления.

Без высокой жизненной цели человек не способен переживать благородное, возвышенное чувство любви. Отрыв молодой семьи от духовной жизни общества угрожает разрушением даже сильному, чистому чувству. Оно постепенно рассеивается, потому что нет возвышенных целей, которые постоянно облагораживали бы духовно-психологические отношения. Когда человек живет одним днем, «от получки до получки», он опустошается не только нравственно, но и в эмоциональном отношении: высокие чувства, особенно верность, преданность, требуют непрерывного и постоянного развития и укрепления на более благородном поприще, чем отношения двух людей, связанных интересами взаимного удовлетворения бытовых и естественно-инстинктивных потребностей.

Высокая жизненная цель — это борьба за построение коммунизма. Активное участие в строительстве коммунистического общества раскрывается перед молодым поколением не только в укреплении материально-технической базы, но и в утверждении новых отношений между людьми. Поэтому высокая цель жизни для молодого человека уже в том, чтобы стать честным, правдивым, принципиальным человеком — человеком идеи. Тот, кто живет такой целью, по-настоящему счастлив в духовно-психологическом и нравственно-эстетическом общении с любимым человеком. Высокая нравственность личного идеала открывает человеку перспективу всей жизни, сама жизнь благодаря осознанию и переживанию высокой цели представляется не как удача или неудача, а как заранее намеченный путь. И то, что по этому пути предстоит пойти вместе с любимым человеком, облагораживает чувство любви, наполняет ее волнующими мыслями.

Нравственные основы

Viola — Wed, 02 Dec 2009 15:19:29 GMT

Нравственные основы

Очень важно, чтобы эмоциональная оценка явлений окружающей действительности была в годы отрочества и юности глубоко личной, индивидуальной. Нельзя считать воспитание полноценным, когда человек руководствуется только мыслями и настроениями других, «плывет по течению» коллективных переживаний. Какой бы духовно богатой, полноценной ни была жизнь коллектива, нравственность человека проявляется прежде всего в том, насколько он умеет руководствоваться принципами морали наедине со своей совестью, без контроля со стороны коллектива. Чем больше в годы отрочества и юности проявляется индивидуальная эмоциональность, чем глубже стремление к нравственному идеалу у личности, тем больше переживает личность нравственное как прекрасное, а безнравственное — как уродливое, пошлое, отвратительное. Для нравственности в области луховно-психологических отношений мужчины и женщины это имеет особенно большое значение: нравственный долг перед красотой является здесь в то же время долгом перед высокими моральными принципами. В свете этих истин исключительно большое значение приобретает проявление эмоциональной активности личности в коллективе. Лучшие воспитатели добиваются того, чтобы уже в раннем отрочестве каждый воспитанник выражал свои моральные убеждения в поступках, имеющих ярко выраженную эмоциональную окраску. Наибольшее значение имеет эмоциональное отношение к добру и злу. Воспитанник станет в полном смысле этого понятия высоконравственным лишь при том условии, когда он утверждает добро и отрицает зло поступками, которые сопровождаются глубокими чувствами. Жизнь представляет для этого безграничные, неисчерпаемые возможности; успех нравственного воспитания всецело зависит от искусства воспитания. Главное здесь — глубокое понимание того, что добром надо не только восхищаться, но и создавать его.

Нравственное воспитание

Viola — Wed, 02 Dec 2009 14:58:53 GMT

Нравственное воспитание

И если в какую-то минуту и возникает что-то похожее на такое желание, то оно подавляется голосом совести. Осуществление такого желания кажется высоконравственному человеку не только отступлением от нравственного долга, но и глубоким оскорблением любимого человека, лицемерием перед ним.

Еще в большей мере переживается нравственный долг перед детьми. Для любящих друг друга супругов дети являются живым воплощением высокой нравственности, добровольного союза любящих сердец. Верность любимому существу переживается высоконравственными людьми как полнота счастья детей, как забота об их моральной чистоте. Нарушение нравственного долга перед любимым человеком есть нарушение долга перед детьми.

Из сказанного ясно, насколько большое значение в утверждении верности, в осуществлении нравственного контроля в этой области имеют чувства. Верность в любви — главное мерило высокой нравственности чувств. К сожалению, область воспитания совести — одно из самых слабых мест как в практике воспитания, так и в научно-исследовательской работе. Воспитатели еще мало добиваются того, чтобы единство нравственного сознания и нравственного поведения выступало в то же время как единство интеллектуальной и эмоциональной оценки окружающей действительности, прежде всего оценки своей деятельности, поступков. Наша задача — формировать душу, совесть человека, а душа — это органическое сочетание голоса разума и голоса чувств. Без эмоциональной оценки окружающего мира и особенно без самооценки человек превращается в холодного, расчетливого резонера, предусматривающего каждый свой шаг с точки зрения целесообразности, причем последняя понимается в конечном счете как личная выгода. Волнения, переживания, связанные с эмоциональным вмешательством в то или иное явление, такой человек рассматривает обычно как неприятность и стремится избежать ее. Эмоциональная невоспитанность — родная сестра эгоизма.

Как же воспитывать чуткую, впечатлительную, восприимчивую совесть? Как добиться того, чтобы важнейшим фактором, не допускающим к аморальным поступкам, был голос собственного сердца?

Эти вопросы непосредственно вытекают из проблемы формирования духовного облика нового человека. В умедом решении этих вопросов кроется настоящее искусство воспитания. Важнейшая предпосылка воспитания совести — это единство мысли и чувства, активность эмоциональной деятельности человека в годы отрочества и юности. Нравственные понятия и убеждения должны быть настолько ясными для мысли, сознания воспитанни-жоз. чтобы закономерным следствием их осознания являлись благородные, возвышенные чувства. Так, представления о добре и зле должны утверждать в душе глубоко эмоциональное стремление к добру и непримиримость, отвращение к злу. Чем активнее проявляется это стремление и эта непримиримость в поступках, тем глубже утверждается в молодой душе единство нравственного и эстетического. Высоконравственное привлекает прежде всего потому, что оно прекрасно для меня лично, что я переживаю наслаждение, делая добро. Безнравственное пробуждает отвращение потому, что оно уродливо, омерзительно. Совесть выступает, таким образом, как эмоциональная оценка красоты и пошлости. Человек высокой нравственности умеет прислушиваться к голосу своей совести потому, что он не может быть мерзким, уродливым, отвратительным.

Чуткость

Viola — Fri, 20 Nov 2009 20:49:35 GMT

Там, где есть такая чуткость, никогда не возникают размолвки по мелочному поводу, чувства не тратятся попусту. Горе, жизненные невзгоды в таких семьях не разъединяют, а еще больше укрепляют духовную общность любящих. Глубоко справедлива в этой связи пословица: друзья познаются в беде. Горе, переживаемое одним из любящих, в подавляющем большинстве случаев требует прежде всего моральной поддержки. Нередко эта поддержка заключается уже в том, что горе одного становится горем обоих. Равнодушие к горю так же ранит сердце, как и бездействие там, где необходима активная помощь. Для равнодушного человека, который живет своими личными интересами, иногда бывает непонятной молчаливость, сдержанность, замкнутость, холодность или же, наоборот, раздражительность любимого существа, между тем как причиной здесь является неумение откликнуться на самые разнообразные переживания.

Можно услышать такую мысль: в отдельных семьях любовь угасает в связи с материальными недостатками; при этом на первое место выдвигается квартирный вопрос. Эта мысль возводит материальное благополучие в некую предпосылку прочности духовно-психологических отношений мужчины и женщины. Утверждение этой мысли в сознании молодого поколения приносит большой вред его моральному облику, углубляет неправильный взгляд на роль любви в человеческом счастье, усиливает эгоистические притязания, особенно у юношей. Материальные недостатки, которые приходится переживать отдельным семьям, имеют относительный и временный характер. Если людей объединяет подлинное чувство любви, то созидательный труд, направленный на устранение этих недостатков, еще больше укрепляет духовно-психологическую общность. Охлаждение чувств любви в связи с временными материальными недостатками является верным признаком эгоистических притязаний, потребительского отношения к любимому существу.

Высшим проявлением духовной общности является верность. Верность в любви, семейных отношениях, в разлуке, вечная любовь — эти вопросы глубоко волнуют разум и сердце юношей и девушек, вступающих в жизнь.

Что такое верность? Что вдохновляет человека, хранящего верность в любви и дружбе? Как хранить верность любимому человеку? Такие вопросы ставят юноши н девушки на диспутах, посвященных коммунистической нравственности. Исключительно важно, чтобы в годы отрочества и юности каждый человек понял, что верность — это средоточие принципиальности, что в преданности человека раскрывается преданность нравственному долгу. Человек верен не прекрасным глазам, а тем возвышенным идеям, принципам, убеждениям, которые облагораживают красоту прекрасных глаз, делают ее неповторимой. В верности любимому, семье раскрывается величие человека, чистота его нравственных убеждений, сила воли и стойкость характера, благородство совести. Верность в любви — это вообще мера человеческой совести, потому что в поведении и поступках, связанных с этой сферой духовно-психологических отношений, человек отчитывается прежде всего перед самим собой, перед своей совестью. Идейность, нравственность эмоциональной оценки своих поступков выступает здесь особенно ярко: даже мысленно отступая от нравственного долга, настоящий человек переживает угрызения совести. Если он в разлуке с любимым существом встречает красивое лицо, красивую душу, то эта красота не пробуждает в нем чувства полового влечения, его восхищение красотой лица противоположного пола часто эстетическое; созерцание этой красоты поднимает человека выше страстей и чувственных наслаждений. Высоконравственное наслаждение красотой доступно тому, для кого любовь является прежде всего духовной-общностью. У такого человека не может даже пробудиться желание переступить порог дружеских отношений.

Семья и брак

Viola — Fri, 20 Nov 2009 20:48:36 GMT

Бывает, что для людей, которые до брака, казалось, горячо любили друг друга, любовь в браке оказывается трудом непосильным именно из-за мелочей, постепенно отравляющих атмосферу дружбы и согласия. Холод и отчуждение обычно начинаются с так называемых размолвок. Без размолвок жизнь вряд ли возможна, но повседневные размолвки делают жизнь невозможной. Основная причина семейных неурядиц заключается, как правило, в замаскированном эгоизме. Такая же причина размолвок и ссор между друзьями, у которых в самом деле нет никакого чувства дружбы.

Мелочность — это с первого взгляда безобидный, в самом же деле самый страшный враг любви. Мелочность рождается там, где люди, вступив брак, не принесли с собой ничего, кроме своей молодости и страстного желания наслаждаться радостями любви. Уже в самом этом взгляде на любовь кроется источник того эгоизма, который дает о себе знать размолвками, мелочными обидами, ссорами. Взгляд на любовь единственно как на неисчерпаемые наслаждения рождает у человека усиленное внимание к самому себе: у меня рождается мысль о том, что любимое существо только для того и существует, чтобы приносить мне радость. Малейшая невнимательность переживается мною как трагедия. Но я не могу прямо сказать любимому существу: «Уделяй мне больше внимания, ты для меня существуешь», а начинаю брюзжать по поводу пересоленного или недосоленного супа, включенного или выключенного репродуктора и т. п. Здравомыслящему человеку я должен показаться смешным, похожим на маленького ребенка, обиженного недостаточным к нему вниманием. Да, это в самом деле было бы смешным, если бы не было печальным: ведь такие вот дующиеся друг на друга взрослые дети сами рожают детей, уродуя их нравственно задолго до появления на свет.

Многотрудность любви прежде всего в понимании того, что любить — значит давать человеку радость. Чем больше мы дали радости друг другу, тем меньше гложет нас червь эгоистической неудовлетворенности. Правильная оценка самого себя — основа взаимопонимания и чуткости. Чуткий человек — это прежде всего человек, который критически относится к самому себе, умеет по достоинству оценить свои сильные и слабые стороны. Такая чуткость дает возможность человеку понимать, угадывать, что творится в душе любимого существа, в чем нуждается любимый человек — в слове сочувствия или, может быть, в молчании (некстати высказанное сочувствие может иногда так же обидеть, как и равнодушие). Взаимное проникновение в духовный мир зависит, конечно, от понимания интересов, запросов, взглядов и убеждений друг друга.

Но решающее значение в формировании этой чуткости имеет не сама любовь, а нравственный опыт, приобретенный в годы отрочества и юности. Чуткость к человеку зависит от характера духовных связей между личностями в коллективе. Жизнь коллектива в годы отрочества и юности должна способствовать тому, чтобы каждый член коллектива понимал и чувствовал внутренний духовный мир своих товарищей. Отзывчивость, умение откликнуться на движения души своего товарища, не только «реагировать», как это нередко бывает, но и самому жить теми же чувствами, что и товарищ, — это высшая степень уважения достоинства человека, нравственного долга перед ним. Откликнуться на душевное движение мыслью, чувством и, что особенно важно, деятельностью, поступком — не для того, чтобы об этом узнали другие и оценили, а из внутренней потребности — такая чуткость возвышает до вершин человечности. Чтобы воспитать такую чуткость, необходимо вообще заботиться о богатстве эмоциональной жизни в годы отрочества и юности. Нравственные понятия, формируемые в сознании воспитанников, должны приобретать яркую эмоциональную окраску, переживаться в связи с активной деятельностью, имеющей своей целью борьбу за достижение морального идеала. Чем глубже идейная и эмоциональная общность между личностями, тем больше развивается способность понимать и чувствовать друг друга.

Настоящий человек

Viola — Fri, 20 Nov 2009 20:47:56 GMT

Если даже в испорченной натуре настоящий человек находит хорошие черты, что же тогда говорить о массе людей, каждый из которых может иметь тот или иной незначительный недостаток? Жизнь показывает, что подлинная любовь заключается во взаимном облагораживании любящих. Мы знаем женщин, которые терпеливо, настойчиво преодолевают в своих мужьях такие недостатки, как эгоизм, тщеславие, равнодушие к интересам коллектива. Ни в одном из известных нам случаев какой-либо названный недостаток не проявляется в чистом виде — чаще всего это причудливое переплетение плохого с хорошим. Разглядеть и оценить такой недостаток может скорее всего тот, кто видит и ценит в любимом человеке прежде всего хорошие, благородные черты. Плохое при этом глубже всего воздействует на чувства. Люди, по-настоящему любящие друг друга, замечают недостатки не путем логического анализа, а благодаря эмоциональной чуткости. Любопытен в связи с этим рассказ молодой работницы Кременчугского автомобильного завода Лидии Т. В беседе со своими родителями молодая женщина рассказала, как она перевоспитывает своего мужа.

«Он очень хороший рабочий, любит трудиться красиво, помогает товарищам. Но вот я заметила, что мой муж как-то уж очень болезненно переживает то, что о нем говорят другие. Если заметил за ним кто-нибудь недостаток и прямо сказал ему — он обижается, хотя старается ничем и не выразить своей обиды. От кого-нибудь он мог скрыть это, но от меня скрыть трудно. В то же время ему очень приятно, когда о нем говорят что-нибудь хорошее. Перед праздниками, когда обычно подводят итоги соревнования, он — заметила я — старается работать как можно лучше. Я поняла, что у него очень большое тщеславие. Очень плохо, когда человек как бы упивается собственной красотой, — такой человек становится слепым и глухим к другим. Как же исправить его? Этот вопрос стал меня очень волновать, особенно после того, как о нем была опубликована хвалебная заметка в заводской многотиражке. Опьянило его тщеславие, перестал замечать горе и радость других. Я ему говорю о том, что ребенок болеет, нужно было бы повезти девочку к хорошему врачу, а мой муж как будто бы этого и не слышит: кивает головой в знак согласия, а мысли его витают где-то далеко. Решила я сбить его тщеславие. Поговорив с секретарем партийной организации, попросила, чтобы его фамилию не заносили на доску Почета (приближался праздник). Секретаря вначале удивила моя просьба, но потом он согласился, что действительно надо спасать человека, пока не поздно. Подошел канун праздника, идем с мужем в заводской клуб, проходим мимо доски Почета — его портрет был там уже больше года. И вот теперь портрета нет, на его месте старый заслуженный токарь. Мужа это поразило, вижу — он сам не свой, а я не обращаю внимания, стараюсь быть веселой... Замечаю, что он пытается завести разговор о доске Почета, но я перевожу речь на другое. Перемучился мой муж несколько дней. Потом, когда это было уместно, я сказала, что, значит, есть люди более достойные высокой чести, чем он. Намекнула и на то, что надо работать честно не для похвалы и доски Почета. Муж молчит, только вздыхает... Справившись с этой болезнью, он стал совершенно другим человеком. Через несколько месяцев его портрет повесили на доску Почета, но это уже не пробуждало в нем чувства тщеславия. Наоборот, у него появилась недоступная ему раньше застенчивость. Стал чутким ко мне и к ребенку. И люди уважают его теперь больше. Чем меньше человек влюблен сам в себя, тем больше его любят другие».

Особенно чувствительна и непримирима высоконравственная любовь к такому пережитку, как религиозные суеверия. Преодоление этого пережитка выливается в подлинную борьбу за красоту души, за человеческое достоинство любимого существа.

Есть семьи, где муж примиряется с религиозными Езглядами и суевериями жены, относится к этому недостатку весьма снисходительно, считая его заблуждением, которое не мешает «жить в согласии». Настоящей духовной общности, подлинной дружбы при этом не может быть. Дело не только в том, что жена живет ограниченными идейными и интеллектуальными интересами, что общение с мужем не выходит за пределы узкобытовой сферы. Ей становится недоступным, непонятным большой мир общественной жизни, ее любовь мельчает, вырождается в эгоистичное чувство обладания. Уступки, которые делает в таких случаях тот, кто стоит на более высоком уровне нравственного развития (в силу исторических причин это чаще всего муж), — это самое яркое проявление равнодушия к судьбе другого человека. У такого мужа нет не только любви, но и элементарного уважения к достоинству близкого человека.

Высоконравственная семейная жизнь предполагает настолько высшую ступень духовной близости мужа и жены, что требования к внутреннему духовному миру любимого человека — это, по существу, требования к самому себе. Беспринципность, непоследовательность, равнодушие к недостаткам — все это приводит к тому, что в семейной жизни исчезает главное, на чем держится духовно-психологическая общность, — нравственный долг друг перед другом.

Есть мудрое народное выражение — многотрудная любовь. В нем заложен глубокий смысл: любить — это значит не срывать цветы в саду наслаждений, а заботливо создавать этот сад, лелеять его. Любовь требует таких же больших нравственных и волевых усилий, как творчество, как воспитание детей. Главное в многотрудной любви — умение ставить решающее, принципиальное — верность жизненному идеалу, чистоту духовно-психологических и нравственно-эстетических отношений, готовность всегда прийти на помощь друг другу — выше второстепенного, несущественного, не вытекающего из самого духа высоконравственной любви.

Безнравственность любви

Viola — Fri, 20 Nov 2009 20:46:59 GMT

В свете таких взглядов и убеждений еще ярче выступает безнравственность любви, равнодушной к недостаткам. Есть люди, которые стремятся не замечать отрицательных сторон в любимом существе, пытаются убедить самих себя в том, что недостатки не могут ослабить обаятельности красоты любимого. Можно еще встретиться с высказываниями о том, что подлинная духовная связь якобы в том и заключается, чтобы любить человека таким, каким он есть, не бередить его раны, не выставлять на свет слабости.

Недостатки недостаткам рознь. Речь идет не о незначительных отрицательных чертах, имеющих чаще всего бытовой характер, а о коренных недостатках, вытекающих из нравственного облика, возмущающих нравственное чувство, унижающих человеческое достоинство, превращающих любовь лишь в чувственное наслаждение. Но и к этим недостаткам нельзя относиться одинаково. Одни из них имеют в своей основе корыстолюбие, эгоизм, стремление унизить человеческое достоинство других людей. Таковы, например, страсть к наживе и приобретательству, карьеризм, угодничество. Другие недостатки являются как бы заблуждением, непониманием истинной сущности своих поступков, своей деятельности.

Человек — очень сложный социальный феномен. В нем нередко уживаются противоположные, порою даже, казалось бы, несовместимые качества. Наличие положительных черт, несмотря на отдельные пороки, пусть даже и весьма серьезные, может вызвать у. других людей симпатию и даже любовь. Во всяком случае, вселить надежду, что пороки можно исправить. Противоречивость человеческой натуры порождает противоречивые коллизии в жизни.

Высоконравственный человек не может с первого взгляда полюбить того, кто поразил прежде всего контрастом плохого и хорошего, причем это хорошее для него чаще всего настолько заслонено плохим, что оно оказывается мало заметным и даже недоступным его пониманию. И все же в нравственных людях живет вера в любовь, вера в то, что благодаря активному влиянию на дурного человека можно победить хорошим плохое, и их подчас влечет к себе не тот человек, каким он есть в настоящее время, а тот, каким он может быть. Если подходить с точки зрения такой перспективы, то н порочный, безнравственный человек может пробудить высокое, чистое чувство. Но это чувство очень требовательно, оно не допускает уступчивости и примирения с недостатками. Возникнув в душе высоконравственного человека, оно зовет к борьбе за подлинную красоту. Эта борьба так же трудна, как трудно сохранить любовь к человеку, опорочившему себя безнравственной деятельностью, унизившего свое достоинство и достоинство того, кто полюбил его. Эта борьба и эта любовь требуют больших духовных сил. Они облагораживают человека. Победа в такой борьбе не только доставляет большую радость, но и утверждает самое дорогое, что есть в коммунистической нравственности, — веру в человека.

Жизнь представляет яркие примеры такой борьбы. В журнале «Юность» в 1959 году был опубликован интересный рассказ одной девушки о том, как она, встретив бывшего заключенного, который к тому же был заподозрен в новом преступлении, увидела в нем хорошие человеческие черты и сумела поверить, что его можно полюбить. Любовь эта, переданная скупыми, отрывочными словами письма, была очень нелегкой, противоречивой, счастье досталось обоим любящим ценой огромной борьбы: для девушки это была борьба за красоту другого человека, для него — борьба со своими пороками. Юноша привык проявлять циничное отношение к женщине, он думал, что девушка не устоит перед его красивыми глазами, кудрями. Но она с возмущением и негодованием отвергла попытки унизить свое достоинство. Девушка дала понять, что любовь может быть только в будущем, когда человек, за которого она борется, будет и сам за себя бороться. Юноша понял, что такое человеческая красота, почувствовал мерзость, от-вратительность своего поведения. У него пробудилось желание быть хорошим, достойным чистой, высоконравственной любви. Его борьба за самого себя была нелегкой, в ней были срывы, новые ошибки, и ее исход все-пело зависел от духовной твердости, принципиальности, выдержки девушки. Только тогда, когда она убедилась, что о своих безнравственных поступках юноше стыдно не только говорить, но и вспоминать, девушка связала с ним свою судьбу. Но это был уже новый человек. Он начал учиться, жить богатой духовной жизнью. Смысл и значение этой борьбы за человека хорошо выразила мать юноши в следующих словах, обращенных к девушке: «Ты второй раз родила моего сына».

Вера надежда любовь

Viola — Tue, 17 Nov 2009 18:48:23 GMT

Человек, не обладающий внутренней красотой, обычно стремится выставить напоказ внешнюю красивость, стремится во что бы то ни стало понравиться. Это стремление свойственно духовно убогим, ограниченным в своем интеллектуальном и эстетическом развитии людям. У развитых, обладающих большой нравственной чуткостью натур красота, вернее, красивость таких людей рождает чувство отвращения. Это чувство обычно никогда не высказывается, оно хранится в глубине души. Для нравственно чистого человека переживание этого чувства является настоящим горем: ведь того, кто привлек его внешней красотой, кого воображение наделяло духовным богатством, к кому он страстно стремился всем своим существом, всеми силами сердца, готов был отдать всю душу, оказался недостоин любви. Честный человек в любви больше отдает, чем ищет наслаждений и удовлетворений, и если предмет любви оказывается недостойным затраченных духовных сил, то это рождает чувство неудовлетворенности самим собой.

Физическая близость любящих друг друга существ доставляет им наслаждение при том условии, когда она морально оправдана близостью духовной, уверенностью в том, что внешняя красота любимого сочетается с его внутренней красотой — честностью, преданностью, благородством жизненного идеала. Особенно необходима эта уверенность для девушки. По той особой роли, которая возложена на женщину природой, девушка обычно предъявляет более высокие требования к характеру духовного общения с юношей.

Девушку, имеющую яркое представление о высоконравственной любви, особенно унижает, возмущает то, что до близости духовной, когда не было сказано ни одного слова о чувствах, о будущем, юноша стремится к близости физической. Одна 18-летняя девушка была до того ошеломлена стремлением юноши к физической близости, что в первое мгновение растерялась: она не знала, что собирается делать юноша. В следующее мгновение он получил звонкую пощечину, их «любовь» на этом окончилась. Потом со слезами на глазах девушка рассказала обо всем матери: «Мы почти ни о чем не говорили. Я пыталась начать разговор о литературе, о музыке, но он или молчал, или отвечал так, что я сгорала от стыда. Начали говорить о живописи, хотелось найти что-то общее, но здесь он оказался настолько невежественным, что мне стало страшно. Когда я сказала, как мне нравятся женщины Рафаэля, он ответил: «Да, я был в Третьяковке. Много там женских портретов. Но мне больше нравится фотовыставка — какие красивые там девушки...» Я подумала: юноши интересуются техникой, надо об этом начать разговор. Стала говорить о межпланетных полетах, но не услышала от него ни слова. Сели — и он полез целоваться... До этого он мне нравился — такой молчаливый, скромный... Думала, что его молчаливость объясняется застенчивостью. Но теперь стало ясно, что он просто пуст и глуп. А после того, что он сделал, я теперь без отвращения не могу смотреть на него. Не могу даже встречаться — становится и больно и смешно за свою глупую доверчивость».

В этих словах ярко выражена требовательность к внутреннему духовному миру человека. Характерно, что внешние черты, казавшиеся привлекательными, становятся отталкивающими после того, как за внешней красивостью открылась духовная пустота и пошлость. Чем выше нравственное развитие любящих, тем больший вес в их глазах приобретает отношение любимого существа к духовному характеру общения. Любовь усматривается не в стремлении поскорее сблизиться физически, а в том, что духовное общение доставляет радость, наслаждение. Если встретились юноша и девушка, у которых одинаково развито чувство чести и достоинства, то они очень долго не переходят той черты, за которой начинается физическая близость. Это не значит, что у них нет стремления к этому. Но оно приглушено. Физичеекое сближение без достижения определенной духовной близости показалось бы им унижением, опошлением высоких чувств. Период любви до брака у них очень долог, они намеренно стремятся продлить его, и это для них является большим счастьем. Рукопожатие доставляет больше радости, чем объятия и поцелуи у тех, кто заранее рисует в своем воображении эти наслаждения, для кого все очарование любви открывается в физической близости. Тем, кто видит в любви прежде всего духовную общность, физическая близость потом доставляет огромное счастье потому, что облагораживается высокими чувствами.

Формула любви

Viola — Tue, 17 Nov 2009 18:47:04 GMT

Чем больше побуждает любовь окончательно определить жизненный идеал, осмыслить свои силы, способности, призвание, тем глубже удовлетворение, которое приносит человеку признание его успехов со стороны коллектива и особенно' одобрение со стороны любимого существа. Нередко пора любви совпадает у человека с неудовлетворенностью работой, учением, что вызывает беспокойство, тревогу. Это свидетельствует не только о чистоте, благородстве любви, но также и о том, что именно высоконравственная любовь играет большую роль в дальнейшем моральном совершенствовании человека, в его возмужании. Чем яснее для человека представление о нравственном идеале, тем больше побуждает его чувство любви к волевым усилиям в самовоспитании. В светлую пору любви многие юноши ставят перед собой цель на продолжительное время: добиться того или иного успеха, устранить недостаток.

Даже один день разлуки приносит любящим настоящее горе. Огромная сила воли, выдержка требуется от юношей и девушек, которые во имя высокой цели и будущей любви сознательно идут на длительную разлуку. Самое большое испытание любви — это испытание временем, но решающим фактором здесь является не само время, а то, чем наполнено оно в разлуке, в каких нравственных поступках испытываются чувства. Полнокровная идейная жизнь во время разлуки не только не сглаживает из памяти образ любимого человека, но, наоборот, усиливает его обаятельность. Прекращение разлуки в таких случаях приносит огромное счастье, человек по-новому переживает радость любви.

Уже одно ощущение физической близости доставляет влюбленным большое счастье: они могут молчаливо смотреть на звездное небо, красота природы становится для них источником наслаждения. Однако высокая радость духовного общения влюбленных заключается не в этом. Она — в интеллектуальном и эстетическом взаимном обогащении, в постепенном узнавании и открытии все новых и новых нравственных и эстетических качеств, в том, что любящие жадно впитывают друг от друга все лучшее и потом как бы отдают друг другу. Богатство духовных — интеллектуальных и эстетических — интересов, на которых мы еще остановимся ни-

же, в специальной главе, является главной предпосылкой счастья любви. Глаза любимого существа как бы открывают все новую красоту лишь при том условии, когда эти глаза излучают все новую и новую мысль, выражают сложное переплетение интеллектуальных и эстетических чувств. Мысль и чувство одухотворяют все черты лица, но в наибольшей мере наполняют они чисто человеческими качествами глаза. Богатство внутреннего духовного мира выражается в тысячах оттенков чувств, которые может передать человеческий взТляд. Если же круг этих чувств ограничен, то и внешняя красота, поразившая при первой встрече, со временем как бы тускнеет, теряет свою привлекательность. Там, где любовь заключается только в мимолётном очаровании внешними чертами, где человек ищет прелесть только в красоте лица, — бедность духовных запросов, отсутствие нравственно-эстетических требований.

В такой любви нет подлинной духовности, отношения не идут дальше ощущения наслаждения от физической близости. Физическая, естественно-инстинктивная сторона любви становится в таких случаях нередко самоцелью. Но так как удовлетворение этих убогих запросов вскоре опустошает того, кто считает себя влюбленным, то и любимое существо кажется ему пустым, неинтересным — даже тогда, когда это существо живет богатой духовной жизнью, когда оно обладает настоящей духовной красотой. Подлинная красота открывается лишь перед человеком, обладающим богатыми духовными запросами. Но если этого богатства нет, наступает разочарование. Во многих случаях это мещанское, обывательское разочарование человека, ищущего в любви легких удовольствий, щекотания своего самолюбия. Но может быть и разочарование морально оправданное, когда разрыв отношений необходим. Это бывает в тех случаях, когда человек ожидает, что в любимом существе, привлекшем его внешней красотой, он найдет и внутреннее богатство, а оказывается, что этого богатства и нет, за внешней красотой — пустота. Чем выше у человека духовно-психологические и нравственно-эстетические требования к внутренней красоте и благородству, тем меньше может ввести его в заблуждение внешняя красота.