Чем больше побуждает любовь окончательно опреде­лить жизненный идеал, осмыслить свои силы, способно­сти, призвание, тем глубже удовлетворение, которое при­носит человеку признание его успехов со стороны кол­лектива и особенно' одобрение со стороны любимого су­щества. Нередко пора любви совпадает у человека с не­удовлетворенностью работой, учением, что вызывает бес­покойство, тревогу. Это свидетельствует не только о чи­стоте, благородстве любви, но также и о том, что именно высоконравственная любовь играет большую роль в дальнейшем моральном совершенствовании человека, в его возмужании. Чем яснее для человека представле­ние о нравственном идеале, тем больше побуждает его чувство любви к волевым усилиям в самовоспитании. В светлую пору любви многие юноши ставят перед со­бой цель на продолжительное время: добиться того или иного успеха, устранить недостаток.

Даже один день разлуки приносит любящим настоя­щее горе. Огромная сила воли, выдержка требуется от юношей и девушек, которые во имя высокой цели и будущей любви сознательно идут на длительную разлу­ку. Самое большое испытание любви — это испытание временем, но решающим фактором здесь является не са­мо время, а то, чем наполнено оно в разлуке, в каких нравственных поступках испытываются чувства. Полно­кровная идейная жизнь во время разлуки не только не сглаживает из памяти образ любимого человека, но, на­оборот, усиливает его обаятельность. Прекращение раз­луки в таких случаях приносит огромное счастье, человек по-новому переживает радость любви.

Уже одно ощущение физической близости доставляет влюбленным большое счастье: они могут молчаливо смотреть на звездное небо, красота природы становится для них источником наслаждения. Однако высокая ра­дость духовного общения влюбленных заключается не в этом. Она — в интеллектуальном и эстетическом вза­имном обогащении, в постепенном узнавании и откры­тии все новых и новых нравственных и эстетических ка­честв, в том, что любящие жадно впитывают друг от друга все лучшее и потом как бы отдают друг другу. Богатство духовных — интеллектуальных и эстетиче­ских — интересов, на которых мы еще остановимся ни-

же, в специальной главе, является главной предпосыл­кой счастья любви. Глаза любимого существа как бы от­крывают все новую красоту лишь при том условии, ко­гда эти глаза излучают все новую и новую мысль, выра­жают сложное переплетение интеллектуальных и эстети­ческих чувств. Мысль и чувство одухотворяют все черты лица, но в наибольшей мере наполняют они чисто чело­веческими качествами глаза. Богатство внутреннего ду­ховного мира выражается в тысячах оттенков чувств, которые может передать человеческий взТляд. Если же круг этих чувств ограничен, то и внешняя красота, пора­зившая при первой встрече, со временем как бы тускне­ет, теряет свою привлекательность. Там, где любовь за­ключается только в мимолётном очаровании внешними чертами, где человек ищет прелесть только в красоте ли­ца, — бедность духовных запросов, отсутствие нрав­ственно-эстетических требований.

В такой любви нет подлинной духовности, отношения не идут дальше ощущения наслаждения от физической близости. Физическая, естественно-инстинктивная сторо­на любви становится в таких случаях нередко самоце­лью. Но так как удовлетворение этих убогих запросов вскоре опустошает того, кто считает себя влюбленным, то и любимое существо кажется ему пустым, неинтерес­ным — даже тогда, когда это существо живет богатой духовной жизнью, когда оно обладает настоящей духов­ной красотой. Подлинная красота открывается лишь пе­ред человеком, обладающим богатыми духовными запро­сами. Но если этого богатства нет, наступает разочаро­вание. Во многих случаях это мещанское, обывательское разочарование человека, ищущего в любви легких удо­вольствий, щекотания своего самолюбия. Но может быть и разочарование морально оправданное, когда разрыв отношений необходим. Это бывает в тех случаях, когда человек ожидает, что в любимом существе, привлекшем его внешней красотой, он найдет и внутреннее богатство, а оказывается, что этого богатства и нет, за внешней красотой — пустота. Чем выше у человека духовно-пси­хологические и нравственно-эстетические требования к внутренней красоте и благородству, тем меньше может ввести его в заблуждение внешняя красота.